Wonderful World Of Horses

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Wonderful World Of Horses » FLASHBACK » крысы - добрые твари


крысы - добрые твари

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название отыгрыша:
крысы - добрые твари
Кол-во персонажей:
два
Имена персонажей:
мышьяк; + Gold Storm
Тема отыгрыша:
жеребец впервые встретился с Голд и его реакция на кобылу оказалась достаточно предсказуемой. что можно сделать с кобылой, если всё своё прошлое ты только и делал, что крыл их? ну вот, это Мышьяк и сделал... Голд, конечно, не в восторге, но что поделать?
Время отыгрыша:
день назад

0

2


- Крыса жалкая! - свирепо повысив голос, элегантная чистокровка злобно ударив копытом о пол своего жилища, взметнув вверх долговечную пыль и пару опилок. Предметом недовольства буланой были чертовы, безмозглые конюхи, которые все так же верно проходили мимо нее, не подбросив кобыле хотя бы одну соломинку и горсть овса. Все лошади уже сладко похрустывали ужином, в то время как Голд - хоть и довольно держащая себя в форме кобыла, но все-таки искренне любившая плотно поесть, так что понятно, что она не совсем раду фактору, что ужин ей не дали, уже почувствовала легкий голод.
- Лошади должны есть три раза! ТРИ РАЗА! Вы блин - гениальные существа природы, должны уметь считать! - выдохнувшись после долгого, злобного ржания, Шторм, обидевшись на весь белый свет, резким движением повернулась крупом к двери, и мордой к запотевшему и покрытому не большими лепешками от птиц окну, из которого уже не бились заманчивые, солнечные лучи, но свет все-таки был заметен. Мотнув мордой, Трибут тяжело вздохнула, слегка опустив морду и бегая взглядом по абсолютно ровным стенам, в попытке найти что-то более интересное, чем белый цвет и приятно-желтые опилки. Стук крепких каблуков о бетонное покрытие конюшни уже утих, словно все в некой спешке разбрелись кто куда, оставив лошадей и одного потрепанного брюнета, пошмыгивающего заложенным носом, наедине. Данное время собратья Золотой просто обожали, ибо могли во власть накричаться и обругать друг друга, или вовсе пококетничать с интересными кобылками, ибо громкое ржание люди не слишком любили, а свистящий палкой по морде никому не хотелось получить. Но в данной момент, к счастью, но в некоторых факторах и несчастью для Голд, рты жеребцов, меринов и кобыл были заполнены ароматным овсом и сеном, так что поднять гул из ржания и визгов они не могли, но в тоже время этот возбуждающий хруст не слишком радовал буланую. Жрите, жрите. Не осмелившись произнести данные слова в слух, ибо ее чуткие к каждому легкому звуку собратья могли это услышать, и найти в этом еще один повод для срача и гама.
Будь у Голд часы, она бы непременно на них взглянула, но так как лошадям это не положено носить - черногривая скакунья только с тяжелым вздохом попробовала логически подумать, сколько уже она уже здесь стоит. Но так как это не имеет большой важности, чистокровка остановилась на большом числе. Пусть будет 15. 15 минут она здесь стоит, почти не двигаясь, трепетно вкушая ароматы овса и тупа чего-то ожидая. Может, назначена тренировка на сегодня? Но тогда бы ее накормили! Откуда же брать энергию на долгую, скаковую тренировку? Наконец шаги, которые стали зарождением предвкушения и возбуждения у Дани, которая резво сделав полувольт, если так можно сказать, снова оказавшись как и положено и как чаще всего рисуют в детских книжках - любопытная мордашка лошади, с тонкими, словно прутиками ушками и добрыми глазами. Хотя, конечно, о доброте взгляда у Голд можно было мало чего сказать, ибо два горизонтальных зрачка с неким раздражением и злобой, словно извергая гущу лавы, впились в высокого брюнета, который лениво шмыгнув носом и качнув чомбуром в руке, медленно подошел к деннику чистокровки. В леваду идти?! Как?! Не понимаю!
После всех манипуляций, которые провел над удивленной буланой мужичок, они, наконец, совместно вышли на свежий воздух, под греющие, но кровавые лучи заходящего солнца. Приятная свежесть окутывало разгоряченное тело скакуньи, словно струи ледяной воды после горячей бани, которое чуть ли не покрылось потом от странного недоверия в душе. Сверчки томно пели свою до боли знакомую всем песнь, прибавляя хоть какие-то краски этой зловещий тишине. Нет, этого и правда хватила, что бы кобыла, увидев пустую леваду, которая при свете солнца цвета спелой вишни покачивала густой, спелой травой, словно подзывая к себе, вскинулась на дабы в панике храпя и пытаясь вырваться из крепких рук человека, призывно заржав. Ответ не оставил себя ждать - несколько ответных голос донеслись с шумной конюшни, но никак не по-близости. Уйти, надо срочно уйти! Шторм не привыкла прогуливать одна, когда все остальные лошади отдыхали после тяжелого дня в уютных денниках. Свирепо, бешено, истерично или как еще можно назвать все это? Хотя да - наплевать, это бы все равно не изменило бы все дальнейшее, ибо англичанка начала сущий ад из поднятого песка и камней. Вся эта картина, что не удивительно, со стороны походила на укрощения дикого мустанга, который ежесекундно ржал и метался на месте, пытаясь вырвать веревку из крепкий рук парня. Голд умела показать свой характер, ой как хорошо!
- Перестала, чертовка! - с такой злобой подал голос, как видно, уже довольно опытных в таких делах человек, что бедное животное в страхе замерло, не понимающе уставившись в сторону звука, только с одним вопрос в глазах - "что я сделала?" Более сюсюканий с Данью не было, ибо бесцеремонно втолкнув шокированную самку в леваду и отцепив чомбур, конюх гордо удалился, плотно закрыв скрипящую калитку. Страх еще зародившийся из далеких времен и передавающиеся из поколений в поколения вдруг стало одним чувством в голове лошади. Бежать, бежать куда угодно, но подальше от подозрительных объектов! Но Голд Трибут замерла на месте, словно изображая статую самой себя, нервно издавая фырчки и похрапывания. Надеюсь, кто-нибудь придет..

Отредактировано Gold Storm (15 Сен 2012 18:30:38)

0

3

Крысы жалкие.
Мышьяк нервно стукнул копытом по бетонному полу с тонким слоем испорченных уже опилок. Их давно пора было уже сменить, но мало кто из конюхов был готов лишний раз заходить в денник к "бешеной тварюге" и отбивать его (денник, не тварюгу), поэтому к мышастому наведывались как можно реже. А после того, как наведывались, обязательно мерились диаметрами полученных синяков и следов от укусов.
Идиоты. Могли бы и пожрать принести. И денник отбить, олухи. Зачем тогда меня здесь держать, если не обеспечиваете нормальный образ жизни? У-ух, сволочи... Перебить бы вас всех. Как крыс. Вот ты, рыжий, чего шатаешься туда-сюда? Проваливай отсюда, пока цел.
Мышьяк фыркнул и снова стукнул копытом об пол. Привычка, что поделать? Жеребец очень редко высказывал свои мысли вслух. Точнее сказать, он их никогда не высказывал. Всё, что Крыса мог себе позволить - стукнуть копытом в знак протеста. Слабого, но неожиданно искреннего протеста. Слишком искреннего... Непривычного для лошади. Ведь, казалось бы, именно лошади и есть те существа, которые всегда простят, всегда поймут и всегда примут. А Мышьяк, кажется, никогда не простит, никогда не поймёт, никогда не примет. Он всегда будет замечать недостатки других и не обращать внимания на достоинства; всегда будет ожидать самого худшего, верить в подлость всех и каждого; смеяться над словами "люблю", "прощаю", "не могу без тебя" и т.д. Слишком уж запущенный случай. Как можно верить в белый цвет, если вся твоя жизнь - сплошное месиво чёрного и серого?..
Но оставим наши догадки и утверждения - ещё не таких жизнь меняла. Хотя... кажется, таких она как раз очень редко меняла. Правильней даже сказать "ломала", потому как характер личностей, вроде Мышьяка, невозможно отреставрировать - его можно просто снести под основание и начать отстраивать с нуля. В общем, ставлю 99% на то, что Крыса вряд ли измениться в будущем, но оставляю ему лазейку из того единственного процента, который в таких ситуация называют просто Чудом...
А ты, чёрный, ты чего на меня смотришь? глаза Мышьяка скользнули по какому-то брюнету, постоянно шмыгавшему носом. Накачанные руки, сильные ноги... от такого сразу не вырвешься. автоматически произвёл анализ жеребец, оценивая телосложение брюнета на тот случай, если ему взбредёт в голову вывести Мышьяка куда-нибудь из конюшни. Ха. ещё чего! Спать пора. Крыса развернулся крупом к двери и поднял голову, всматриваясь в грязное, отродясь немытое окошко. Естественно, никто не собирался протирать стекло, люди даже не подозревали, сколько эта дыра в стене значит для Мышьяка. А значила она для него ровно столько, сколько для современного человека выпуск новостей, календарь, часы и телевизор вместе взятые. Когда каждый день похож на предыдущий невольно начинаешь интересоваться тем, что происходит снаружи. И единственной связью является именно это небольшое окошко с грязным стеклом, через которое ещё можно было различать отдельные силуэты, время года и суток. Окошко выходило как раз на одну из левад, поэтому у Мышьяка была отличная возможность мысленно поливать грязью всех, кто там находился. Лошади резвились, рысили, прыгали - и в каждом их движении Крыса находил недочёт, ошибку, уродство. Он ехидно посмеивался, когда кто-то спотыкался и смеялся во всё горло, если кто-то падал.
Конечно, мышастый просто завидовал. Чёрт возьми, а что ему ещё оставалось? Каждый день стоишь взаперти, в вонючих опилках, с самым дешевым сеном в кормушке - а остальные резвятся на свободе, травку жуют, овёс. Бегают, в конце-концов. Мышьяк никак не мог понять, чем он хуже остальных, почему он всё время отдельно, почему его не выводят на прогулку... Но он редко задавался такими вопросами, только когда становилось действительно паршиво, когда к горлу уже подступал ком, а на глаза наворачивались слёзы... Но ни одной из них не суждено было скатиться вниз по щеке. Мышьяк никогда не плакал.
Мимо, с красивой буланой кобылой прошел тот самый брюнет с хорошим телосложением. Мышьяк напрягся, учуяв запах другой лошади, и резко повернулся мордой ко входу. Втянув ноздрями воздух, мышастый окрысился и провёл парочку злобным взглядом. Гулять повёл? Ай, молодец, ай какой хороший конюх. А меня не надо на уличку водить, нееет, что ты. Мне же так нравится вдыхать собственную мочу и топтаться в собственном дерьме, ага! жеребец яростно стукнул всем боком о стенку денника и агрессивно фыркнул. Затем снова фыркнул, в этот раз обижаясь на себя - из-за собственных амбициой он даже не успел проанализировать кобылу. Всё, что он сумел запомнить - буланая масть и.... да, кажется лошадь была в охоте.
Мышьяк тут же истерично заржал и ещё раз шибанулся телом о стенку денника. Все кобылы в охоте мои, придурок! Слышишь, МОИ!
Мышьяк снова сердито фыркнул и окрысился. Недотёпа. Вы все одинаковые. Все придурки. Пытаясь отвлечься от своей вспышки ярости, Мышьяк повернул голову к кормушке и ткнулся носом в её дно, нащупывая последние овсинки. Дни, когда жеребцу давали овёс, он называл Праздниками. У людей праздники по определённым числам, в определённое время, а у Мышьяка Праздники были просто тогда, когда давали овёс. Однажды какой-то несмышлёныш сунул ему в денник морковку и это был даже не Праздник. Это был Празднище! Но такое было всего раз или два, отведать овса и то было реальнее.
Пока мышастый монотонно водил языком по дну кормушки, отыскивая самые последние зёрна, в коридоре снова послышались шаги. Резко вскинув голову, Крыса дёрнулся и в миг оказался стоящим лицом к двери. Кто там ещё? Забыл чего, придурок? Брюнет, недавно вёвший мимо буланую кобылу (а это был именно он), зачем-то вернулся обратно в здание. Причём без кобылы. Решительно направившись с трензельным недоуздком и чомбуром к Мышьяку, он время от времени шмыгал носом - дурацкая привычка. Мышьяк попятился и окрысился, всем своим видом показывая, что гостей принимать не намерен. Только попробуй сюда зайти, тебя потом мама родная не узнает.... Но брюнет не мог читать мысли жеребца, поэтому он невозмутимо зашел внутрь денника и привычным жестом надел трензельный недоуздок на мышастого. Тот был настолько шокирован наглостью брюнета, что даже забыл укусить человека за палец или хотя бы толкнуть. Мышьяк очнулся только когда чомбур натянулся и трензель неприятно надавил на губы. Крыса тут же сердито дёрнул головой, но брюнет резко дёрнул за чомбур и железо больно ударило мышатсого по дёснам. Знает, что делает... обречённо подумал Мышьяк и решил сегодня не сопротивляться в полную силу, дабы избежать травм. Тем более, появилась возможность сбежать из этого вонючего денника....
Спустя пару минут жеребец и брюнет уже оказались у входа в леваду. Мышьяк не мог поверить своим глазам: его вывели в леваду! Ахаха, его! вывели! в леваду! Это... это потрясающе. А когда Мышьяк заметил, что внутри испуганно замерла та самая буланая кобылка, он просто пришел в дикий восторг. Приплясывая на месте, Крыса предвкушал, что сделает с этой кобылой. Тряхну стариной. даа.... довольно сузил глаза жеребец, когда брюнет завёл его внутрь и отстегнул чомбур. Подрысив прямо к буланой, он сразу поставил её перед фактом: - В сторону формальности. Я намерен заняться делом. Если не дура, поймёт, о чём я, и мы займёмся этим без бестолковой беготни.

0

4

Это чувство, которое неминуемо испытывала буланая кобыла, было некая удивительная примесь испуга, толики любопытства и... некой странной, настолько сильной и резкой эмоции, которая просто переполняла все изнутри. Да, она хотела сейчас видеть жеребца, сама не понимая причины данного хотение, которое буд-то рвало ее на стовки, нет - на тысячу клочков. Хотя к черту все эти глупые, и не достойные слова, которые просто не способны это описать, не способны описать то, что чувствует такие как Голд во время охоты. Ноздри нервно трепетали, вдыхая различные запахи свободно витающие над просторами конюшни и левад, подробно исследуя каждый "образец", словно некая полицейская собака. Хотя да, в какой-то степени это было так, ибо Шторм искала подвоха практически везде, и данный случай был не исключение. Запах спелых яблок, навоза, сена. Все так обычно и привычно, что Шторм по-немного успокаивалась, возвращая дыхания в нормальный ритм, вскоре уже активно работая ушами, словно некими хоть и маленькими, но ужасно чуткими локаторами, внимательно вслушиваясь в окружающею ее среду, словно все так же ожидая предательского шороха в кустах, или неожиданно вспорхнувший с ветки темной, вечерней птицы. Трава едва колыхалась, пригибаясь к высушенной за день земле, все больше заманивая буланую опустить морду и слегка коснуться острых концов растений чувствительными губами, но вскоре вновь встревоженно вздернув морду к верху, раздувая темные ноздри и шумно вдыхая воздух. Пугливость и наблюдательность чистокровки была вполне объяснима, ибо ее чувствительность доходила до грани не только как одна из ее характеристик, но так же как и одна из особенностей породы.
Но в данный момент ее наблюдательность и чуткость ко всем звуком сыграла не мало важную роль. Не хотя приподняв морду от сочной травы, кобыла навострила уши, в какой раз тревожно прогугукав и бросив долгий взгляд в сторону конюшни. Приглушенный топот копыт, который все приближался к месту, где находилась Золотая, привлек ее внимания. Разглядев низкого, интересной мышастой масти жеребца, который взволнованно пританцовывая на месте двигался в леваду, пытливо разглядывая тело буланой на ходу, Трибут удивленно всхрапнула, вскоре нацепив самодовольную усмешку, в ожидания зрелища хлестнув себя угольно-черным хвостом. Так ряже рядом с самцом двигался тот самый шмыгающий носом брюнет, который уверенно вел его за собой, с довольной улыбкой встретившись взглядом с черногривой, качнув в руках туго натянутом чомбуром. Вообще-то для людей встретиться взглядом с животным практически ничего не значило, так как первые считают последних не обладающих разумом существами, так что, в некотором смысле, люди смотрели в глаза животных как на пустое место, как сейчас и сделал этот наглый конюх. Чёрт с тобой дружище, чёрт.
- Эй ты пасанчик, офигительно красивый брюнет! Я тебя говорю, шмыгающая мордуленцая! ЭЙ! Я С КЕМ РАЗГОВАРИВАЮ?! Ты че за репу ведешь ко мне? Так-так. Ну с ним мы разберемся! - с некой издевкой проржала буланая, впрочем, не надеясь что этот вонючий конюх поймет хоть слово, которые градом упали в его адрес, словно докучающие письма от налоговой. Его грубое лицо раздвинулось в очередной ухмылке, когда поднимая клубки пыли в вечерней воздух, он гордо подвел красавца к ограде, и в какой раз открыв скрипящею, не смазанную калитку, ввел жеребца в просторное, покрытое различными растениями и колбинами огорожденное пространство. Прекрасно, придурок. Ну и нафиг ты это сделал? Не смотря на гулящие в молодой голове тревожные мысли, англичанка все-таки была рада появлению противоположного пола, и то недавнее, но до удивление приятное чувство, неким волнующим теплом разлилось по всему телу чистокровки. Да, она была даже очень рада видеть мышастого.
- В сторону формальности. Я намерен заняться делом, - подрысив к буланой, поставил ее перед фактом "мышка", как успела мысленно прозвать его Дань. Снисходительно фыркнув, кобыла ухватила пучок травы, с интересом начав анализирования все телосложение красавца, в то время лениво успевая поедать траву, словно данные сценки с ней случаются чуть ли не каждый день. Вздрогнув, англичанка сделала уверенный шаг вперед, вытянув некогда тонкую, но теперь довольно массивную шею в сторону мышастого, внимательно изучая его запах, словно пытаясь найти очередной подвох во всем, что она сейчас видела. Подвоха нет. Чисто.
- Утю-тю. У нас тут важная персона, как я вижу. Жеребчик используемый в племенных целях. Но боюсь дорогуша, ты несколько низковат для меня и пахнешь... пфф, простите, протухшим навозом овцы. Да и мускулов, - слегка опустив морду, буланая провела взгляд по ногам мышастого, покачнув мордой: - ...слегка маловато в области ног. Так что бегай и прыгай, мышка, не повредит это тебе, - закончив тираду, Голд довольно ухмыльнулась, еще раз пытливо просмотрев тело жеребца во всех подробностях. Резкими движениями и с большой скоростью, кобыла неожиданно обернулась к мышастому крупом, слегка хлестая себя жестким хвостом, освобождая от себя вдоволь нагулявшихся по ее телу мошек, которых в это время года было довольно много. Пусть прыгает на нее и делает что ему захочется, но Шорм способна придумать все мгновенно, и заставит еще жеребчика побегать.

Свернутый текст

прооости за бред. фантазия - пик - и нету :с

Отредактировано Gold Storm (15 Сен 2012 22:56:06)

0

5

Мышьяк никогда не уважал кобыл. Он относился к ним, как люди к старому комоду: есть - хорошо, нет - не так уж и страшно. Или как к чемодану без ручки: и нести тяжело, и выбросить жалко. Вполне объяснимо, почему Мышьяк относился к противоположному полу именно так. Судите сами: всю жизнь жеребец не имел ни малейшей возможности даже поговорить с кобылами наедине (да и не наедине тоже), он встречал их только во время случки, а там, знаете ли, не до разговоров. Вот и получилось так, что Крыса навеки заклеймил всех без исключения обладательниц прекрасного пола "безмозглыми дурами, годными лишь рожать и ныть". Что ж, согласитесь, какая-то доля правды здесь есть. Да, небольшая, но есть - не всем же быть умными. Мышьяка тоже можно понять: этот парень терпеть не может лицемерие, а кобылам ( да и вообще всем девушкам) оно свойственно, как никому. Улыбаться в лицо и плеваться за спиной: кто ни разу в жизни так не делал - бросьте в него камень. В общем, в душе и мозге мышастого навеки засел стереотип, что все кобылы, мягко говоря, курицы, недостойные ничего из того, что у них есть. Мышьяк свято верил в это и даже не подозревал, что может быть по-другому...
До сегодняшнего дня. Эта буланая явно была какой-то.. неправильной, что ли. Кобыла выдавала такие фразы, что Мышьяк невольно навострил уши: - Эй ты пасанчик, офигительно красивый брюнет! Я тебя говорю, шмыгающая мордуленцая! ЭЙ! Я С КЕМ РАЗГОВАРИВАЮ?! Эти слова настолько поразили мышастого, что  он даже не обратил внимания на слово "репа", которым кобыла его окрестила. Все предыдущие кобылы при виде Мышьяка как минимум затыкались и испуганно таращились в сторону жеребца. Они дрожали, умоляли, пугались, заглядывали в глаза Крысы и, натыкаясь на пустоту, пугались ещё сильнее. Бились в истерике. Рвали недоуздки. Пытались снести ограду. В общем, реагировали достаточно бурно, хотя и пребывали в охоте. Просто мало кому хотелось иметь детей от такой сволочи, как Мышьяк, а в том, что он сволочь, жеребец всех тут же убеждал: вёл себя грубо, говорил коротко, бил больно. В общем, Крыса он и в Африке Крыса, что уж тут говорить.
Странно, что буланая кобыла сначала вообще никак не отреагировала на появление жеребца. Или дура или шалава. - незамедлительно подумал Мышьяк, имея ввиду, что кобыла либо не догадывается о своей цели пребывания в леваде, либо она догадывается, и совсем не против. Второе было маловероятным, поэтому Мышьяк спокойно сделал вывод, что буланая просто "очередное безмозглое создание женского пола". Ему, конечно же, и в голову не пришло, что эта кобыла не будет испуганно трястись перед ним, да и в мышлении ушла гораздо дальше некоторых жеребцов. Но вся абсурдность ситуации в том, что после первых фраз буланой у Мышьяка в душе зародилось что-то вроде уважения... Вот это да.
Кобыла спокойно жевала траву, даже после того, как Мышьяк заявил ей о своих намерениях заняться "делом". Она лениво работала челюстями, при  этом бродя взглядом по телу жеребца. Он немного прижал уши и посмотрел куда-то за спину кобылы, чтобы не дай Бог не встретиться с ней взглядом. Смотреть кому-то в глаза не по своей воле означало катастрофу для Мышьяка, обычно он чётко знал, когда и как подключить к разговору (иногда и беззвучному) свой козырь - глаза. Пустые, с горькой примесью отчаянья и затухающей жизнью. От таких глаз мороз по коже бегает и дыхание перехватывает. Позже буланая ещё будет иметь возможность вдоволь впитать всё это в себя, но не сейчас, ещё рано...
- Утю-тю. У нас тут важная персона, как я вижу. Жеребчик используемый в племенных целях. Но боюсь дорогуша, ты несколько низковат для меня и пахнешь... пфф, простите, протухшим навозом овцы. Да и мускулов, - слегка опустив морду, буланая провела взгляд по ногам мышастого, покачнув мордой: - ...слегка маловато в области ног. Так что бегай и прыгай, мышка, не повредит это тебе. Кобыла самодовольно ухмыльнулась (возможно, на самом деле, а возможно, просто в мыслях Мышьяка) и резким движением повернулась к жеребцу крупом, хлестнув себя смоляным хвостом. Это было отличной возможностью запрыгнуть на буланую, но в душе Крысы сейчас пылала отнюдь не страсть. Он был в замешательстве и в гневе одновременно. Зарождавшееся чувство уважения мигом улетучилось, будто и не было его.
Идиотка!! Конечно, ты, небось, от крутых родителей родилась. Мамаша племенная и папаша, все с бирочками, все от кутюр. И подстилочку тебе меняют чуть ли не каждый день, чтобы не дай Бог не завонялась такая ценная лошадь, а то нафиг никому не нужна станет. И мышцы у тебя, конечно, лучше, ты же каждый день на тренировочки ходишь. Дура! Мышьяк стиснул зубы и окрысился. Буланая начинала его раздражать.
Слишком мощным, как для своих "не мускулистых" ног, прыжком жеребец сравнялся с кобылой и, круто развернув круп, стал перпендикулярно кобыле. Прищурив глаза, он пододвинул морду практически впритык к морде буланой и на выдохе бросил: - Ничего не говори, если не знаешь,. Резко отдёрнувшись, жеребец динамично встал на песаду и рванул прочь от кобылы. Низковат... мускулов нет... мышка... скручивалась внутри пружина, готовясь вот-вот выстрелить. Угрожающе всхрапнув, Мышьяк проскакал ещё несколько метров и, круто развернувшись, помчался обратно к буланой. Слегка свернув вправо и притормозив, жеребец яростно укусил кобылу чуть ниже холки и отступил на пару шагов. Округлив поясницу и притянув рот к груди, тем самым образовав то, что люди называют "хороший сбор", Мышьяк нервно фыркнул и снова поднялся на песаду. Опустившись на землю, он окрысился и тряхнул головой, убирая чёлку с глаз. - Я не собираюсь с тобой цацкаться. Если ты, идиотка, сейчас же не выйдешь из образа крутой - пеняй на себя. Мускулов у меня хоть и не много, зато зубы все. Лучше бы тебе прислушаться... мысленно дополнил свою на редкость длинную реплику Крыса и яростно хлестнул себя хвостом.

0

6

Свернутый текст

чувак, надеюсь ты меня не убьешь за этот бред :С

Реакция ее нового знакомого была явно не однозначна. То он застыл на месте, буд-то статуя самой себе, отдаваясь порывам ветра, которые порывисто гуляли по его короткой, мышастой шкуре и, стоит заметить, - шикарной, черно-белой гриве, которая свободно свисала с его длинной шеи, то вдруг резко сорвался с места, развернувшись перпендикулярно к морде буланой, яростно обжигая ее своим горячем дыханием. Эх, жеребцы. Вы настолько легкомысленны, глупы и вспыльчивы, что даже самая очевидная ирония просто не лезла в ваши понятия. Голд общалась с сильным полом даже слишком много, так что выводы чистокровки были явно не в пользу самцов, которые чуть ли не душу бы отдали за хорошее мнение о их персоне. Большинство из них, возбужденно приминая крепкими копытами рыхлую землю, исполняли шикарное пиаффе, о котором бы позавидовал даже самые профессиональные выездковый лошади, все намереваясь покрыть интересующий их круглый круп Шторм, от которого исходил, по их мнению, такой восхитительных запах, что их чуть ли не скрючивало на месте от наслаждение. Но как правило - черногривая отличалась проворностью и быстротой, и просто выводила самцов из себя, у которых все не получалось запрыгнуть на шуструю скакунью, которая буд-то издеваясь над ними, маячила словно неуловимый кролик перед их глазами. Да, ее еще никто не покрыл, ибо желания это делать у Дани не было. А если у ее величества нет желания - значит ей глубоко наплевать на чужие прихоти, которые противоречат ее надобностям и не надобностям. Но данный жеребец, которого Золотая язвительно окликала Мышкой - был явно настроен не много на другое русло, чем буланая. Бока кобылы слегка дрогнули от не совсем приятных мыслей, который несметной лавой потекли на ее голову, смывая весь остальной, слишком позитивный бред, игнорируя его ничего не дающие, тихие крики.
- Ничего не говори, если не знаешь, - грозно прорычал самец, словно тем самым пытаясь сбить все самоотверженность своей добычи. С явно слышными издевательскими тонками, буланая гордо отфыркнулась в наглую, покрытую довольно интересной лысиной, морду, снисходительно приподняв уголки сухих губ в нахальной усмешке. Да-да, мой хороший мышка, бесись, злись, сноси все на своем пути! Интересно посмотреть на твои выходки. С иронией прошептала черногривая скотина в тонкое ухо жеребца, в надежде, что он все-таки не услышал данные слова, которые доходили до грани с простыми мыслями, ибо их громкость тупо, и упрямо стояла практически на минимальной громкости. Представитель сильного пола, буд-то услышав и покорно последовав приказу самки, резко дернулся в сторону, приподнявшись в несколько взбешенной, яростной полусвечки, тем самым показывая всю свою неоспоримую дикость и лидерство над кобылой. Бока снова приподнялись, но теперь уже в усталом, тяжелом вздохе, который утопился в море более громкого звука - оглушающего топыта копыт и злобного фырканья. Переведя стремительный взгляд на покрытое словно темным одеялом небо, со слабыми оттенками красного цвета, исходящие от заходящего, солнечного светила, кобыла в какой раз невольно вздрогнула всем тонким, но покрытом легкими мускулами телом. Темнота. Ослепляющая и выходящая из всех граней контроля. Боже, как же Голд ее ненавидит! Еще один на один с бешеным собратом, который выходил из себя от каждого слова сказанного в его адрес. Боже, пусть прискачет принц на радужном пони, и спасет ее!
Но как правило - такой удачи, как и радужного пони под покровительством принца, который спасает кобыл от случек, не бывает, и именно из-за этого фактора приходиться защищать свою шкуру самой, как, собственно, было всегда и будет. Сильный щипок крепких зубок в области холки, заставил кобылу злобно взвизгнуть и яростно обернуться на своего обидчика, словно на нарушителя закона. Что, собственно, и было. Ее территорию, еще и таким наглым образом, никто не смел нарушить. Ну никто! И уж тем более этот мышастик, который явно не был исключением. Приготовившись к ответному удару, тело кобылы, словно некая натянувшиеся струна, напряглось, готовое в любимую опуститься на самца, который снова приподнявшись в свечке и оказавшись на матушке земле, резким движением морды смахнул челку с глаз.
- Я не собираюсь с тобой цацкаться. Если ты, идиотка, сейчас же не выйдешь из образа крутой - пеняй на себя. Мускулов у меня хоть и не много, зато зубы все, - яростно проревел прямо в морду кобылы самоуверенный чудак, словно ожидая послушания со стороны буланой. Ну что же, это привело довольно к интересному результату, ибо чистокровка затряслась в смехе, но явно не в страхе перед грозным жеребчиком, с довольно милой кличкой - Мышка. Являлся ли он на самом деле Мышкой - Голд не знала, да и не больно волновалась по поводу этого факта, ибо данное имя закрепилось на мышастом до скончание его веков, ведь Трибут не за что не пропустит шанса подразнить своего нового знакомого при встречи.
- А ты забавный, мышка. Заба-а-авный, - подавив смешки, проговорила буланая: - Но давай рассмотрим ситуацию с моей точки зрения, малыш. Ты, как самоуверенная репа подошел ко мне, намеренный заняться, кхм... этим дело, - кобыла важно кивнула, вскоре продолжав: - Но я же не взревела от злости как ты, мышка. Ну, значит, я ответила той же напыщенностью и важностью, друг мой. И что же? Да-да, чувак, ты взбесился, решив, что я на самом деле говорила всерьез. Это... - Голд снова затряслась в неукротимом смехе, все так же следя за реакцией "малыша": - Ладно-ладно, конец. Финиш, черт подери. Я думаю - ты и так понял, о чем я. Насчет крутой спасибо, мышка. - Дань устало выдохнула после долго реплики, с издевкой во взгляде взглянув на мышастика.

0

7

)

о чём ты, чувак) отлично вышло)

После очень искренней и привычно агрессивной фразы Мышьяка кобыла рассмеялась. Да-да, она ничуть не испугалась и, кажется, даже не дрогнула. Она рассмеялась так же искренне, как звучала угроза Крысы. Он не шутил, она не верила. Занятно.
От неожиданности Мышьк даже забыл окрысится, стукнуть копытом об землю или сделать ещё какое-нибудь нервное движение. Он был потрясён, потрясён до глубины души; буланая не просто удивила жеребца, она ввела его в замешательство. Она не испугалась его с самого начала, не испугалась и теперь. Кроме этого, сейчас Мышьяк выглядел просто истеричкой: кобыла спокойна, смеётся, издевается, а он бегает, злится, нервничает. Что за чёрт?
Мышьяк вышел из сбора и поднял голову, растерянно уставившись на кобылу. Растерянно, непонимающе, но с большой долей всё того же отчаянья и пустоты, которые никогда не уходили из его глаз и души. Так замирают в театре раненый Гамлет или умирающий Фауст - не понимающие, непонятые. Что за чёрт?...
Непонятые. Ха, конечно, непонятые. Никому и даром не нужно знать о твоём прошлом, о твоей жизни и внутреннем мире. Судят сразу, без лишних расспросов, они любят рубить с плеча. Да, допустим, Мышьяк сейчас просто накручивал себя, накручивал и жалел. Но, с другой стороны, покажите мне хотя бы одно существо, которое испытывало сочувствие или хоть какое-то положительное чувство к мышастому? Ну, кроме восторга от его масти. Не нашли? Конечно. Ха, потому что не было таких.
Страдалец? Вряд ли. Страдальцами называют тех, кто страдает в открытую, громко, на виду. Мышьяк же страдал тихо и внутри, никогда не показывая окружающим свои настоящие переживания и эмоции. И вот это потрясение, написанное сейчас в глазах Крысы, было одно из первых чувств, которые он продемонстрировал не скрывая. Правда, по неосторожности, но всё-таки.
Жеребец некоторое время просто стоял и перекачивал через себя воздух. Вдох-выдох, успокойся. Вдох-выдох, всё бывает. Вдох-не обращай внимания- выдох. Вдох-выдох. Она просто самовлюблённая дура. Вдох. Давай же, расслабься и выдохни. Успокойся, приятель. Переживём.
Мышьяк опустил глаза вниз и уставился в пространство. Вмиг расхотелось размазать кобылу по стенке левады, да и крыть её тоже пропало всякое желание. Хотелось только одного: пропасть. Исчезнуть из этого дурацкого мира, умереть, улететь - что угодно, главное больше никогда здесь не появляться. Зачем? Зачем он живёт? Чтобы крыть кобыл против их воли? Чтобы рождались такие же сволочи, как он? Чтобы нести агрессию и ненависть, зависть и оскорбления? Боль? Унижения? Почему нельзя просто взять и сдать его на мясо, сдать и забыть. Отправили коня - пришли деньги. И всем ведь хорошо, и все ведь довольны. Что за идиотские существа эти люди: мучить, так до конца, так? Зачем?..
Мышьяк тихо фыркнул и слегка тряхнул головой, прогоняя глупые мысли. Сентиментальный идиот. мысленно пробурчал он и снова захлопнул открывшуюся было дверцу в душу. Всё, сеанс соплей окончен. Будьте добры, подотрите слёзы-слюни и вперёд - жить.
Не догадываясь о крайне напряженном внутреннем монологе жеребца, буланая дополнила свой смех небольшим монологом: - А ты забавный, мышка. Заба-а-авный, - подавив смешки, проговорила кобыла: - Но давай рассмотрим ситуацию с моей точки зрения, малыш. Ты, как самоуверенная репа подошел ко мне, намеренный заняться, кхм... этим делом, - кобыла важно кивнула, вскоре продолжав: - Но я же не взревела от злости как ты, мышка. Ну, значит, я ответила той же напыщенностью и важностью, друг мой. И что же? Да-да, чувак, ты взбесился, решив, что я на самом деле говорила всерьез. Это... - буланая снова затряслась в неукротимом смехе, все так же следя за реакцией "малыша": - Ладно-ладно, конец. Финиш, черт подери. Я думаю - ты и так понял, о чем я. Насчет крутой спасибо, мышка.
Удивительно, но Мышьяка не зацепило ничего из вышесказанного. Он пребывал в какой-то абстракции, в другом мире, в другом сознании. Едкие и не лишенные смысла фразы кобылы доносились словно сквозь какую-то преграду, будто бы в уши понабивали ваты; душа перестала испуганно метаться туда-сюда в поисках выхода из жизни; а сердце унялось и уже не колотилось о рёбра, стараясь выбраться наружу и удрать прочь. Всё нормально. Она не поймёт.
Странно, но после самых первых фраз кобылы в Мышьяке зародилось отнюдь не уважение, как он сначала подумал. Это было кое-что похуже - надежда. Самое ужасная из ведомых Крысе эмоций. Ложные надежды ранят сильнее всего, а надежда на то, что буланая его поймёт, оказалась именно ложной. Не поймёт, нет.
Жеребец, всё так же глядя в никуда, вдруг бросил совсем не злое - Иди ты... и поплёлся в противоположный угол левады. Он даже не хотел обидеть этой фразой буланую, Мышьяк просто понимал, что нужно что-то сказать... Фраза была произнесена даже не во весь голос, Крыса прошептал её на выдохе, и тут же неуверенным шагом направился прочь. Бредя по леваде, жеребец напоминал лунатика, который бы и рад поспать, да не может. Вот и бродит теперь всю ночь, бедняга... Достигнув конца левады, жеребец неуверенно взял в рот несколько травинок и прожевал, не чувствуя вкуса. Обида и разбитая надежда выбили Мышьяка из колеи, он злился на себя за то, что вообще позволил этим чувствам в себе зародится, но всё же ничего не мог с собой поделать.
Ночь понемногу наступала, смягчая контуры и окутывая всех своим одеялом. Ночь была любимой частью суток мышастого - ночью можно заснуть и не думать ни о чём. Провалиться в эту соблазнительную темноту и на несколько часов перестать быть собой. Перестать быть вообще чем-либо, просто раствориться в ночи и забыться. Сейчас он поступит так же - постоит немного, затем задремает, уснёт, а утром его отведут в денник. В вонючий, но родной денник.

0

8

Никакой реакции на смех буланой чистокровки не последовало, словно ее собеседник потонул в тумане своих мыслей и надежд, которые были плотным кольцом закрыты от понимания кобылы. Если честно, ее тонкими, песчаные уши и глаза, сверлившие мышастого, не оставляя ни один миллиметр его тела от своего пытливого взгляда, пытались всеми своими силами услышать, увидеть все чувства этого красавца. Попытка... бессмысленная вещь, которая, к сожалению, мало когда приводит к результату. Зачем делать то, что не приносит ничего, кроме собственных усилий, которые кончаются маловероятном успехов? Мягкий пересвист ночных птиц заставил потонуть слишком далеко от пугающий реальности, разноцветные блики заиграли буд-то на влажном, весеннем стекле и искрение чувства бодро переполнили все существо буланой, заставляя последнюю в немом, мысленном поклоне застыть, величая все то, что породило жизнь. Это прекрасно, но в тоже время больно, вспоминать то, что уплыло в далекое прошлое, все, что безвозвратно поглотила смерть. Мать, с ее теплым дыханьем, чуть ли со всеми оттенками желтого на своей несравненной, гладкой шкуре, буд-то словно вернулась, осторожно приоткрыв, но тем самым ломая вдребезги всю пелену забытия и прошлого, снова и снова лаская свое чадо, осторожно теребя своими бархатными губами жеребенка за загривок, напоминая те времена, когда только один взгляд на людей не напоминал о страданиях, не наполнял душу откровенной тяжестью, которая сбивала с ног слабое существо. Легкое движение ушей, который под напором сильного ветра начали слегка примерзать, резко вывели ее в реальностью, непонятную и горькую, заполненную холодным, ледяным воздухом, который вдруг собрался с силами, и неожиданными порывами обдувал буланую. Хвост, буд-то в испуге прижался к слегка опавшему брюху чистокровки, не желая спорить с властью ветра, который неукротимо набирался сил для новых рывков.
Осень, была осенью, и всегда останется такой же странной, необузданной, но в тоже время по-своему прекрасной. Легкие, желтые листья плавными движениями опадали на сырую землю, покрывая ее тонким покрывалом, которое ломалось даже от самого легкого давления. Каждый новый опавший листик уносил с собой оставшаяся позади яркое, зеленое лето, с обжигающим солнцем, заставляя навсегда забыть прошедшие дни, которые пролетели словно сверхзвуковая электричка, но были настолько незабываемыми, что некий, легкий отпечаток, все-таки останется. Голд буд-то в неком недоверии замерла у невидимого порога, не решаясь вступить в эту янтарную красоту, не решаясь забыть все прошедшее, словно это все убьет ее последнею охоту жить, она в страхе съежилась, походя на бездомного щенка, такого слабого и беспомощного, который, не желая того, будет всегда верно отдаваться под власть своей судьбе. Кто может это изменить? Никто. Никто не смог бы помочь страдающему существу, которое словно дикий зверь рвало все изнутри не настоящий, слишком позитивной Голд Трибут, которая с каждым днем все больше понимала суть вещей, которое окружали ее. Голд Трибут... имя, которое навсегда останется в памяти маленького фермера далеко в США, который по своей глупости пустил на этот ужасающий путь свою дорогую кобылу, которая, в далеком прошлом, было все для него. Да, даже теперь этот человек будет с грустью смотреть на бархатное, ночное небо, вспоминая малышку Дань, словно уже умершее существо. Словно умершую надежду. И глупо будет не отметить, что похожая грусть так же переполняла уже подросшую малышку, тоже заставляя ее взглянуть на сверкающие в далеком космосе звезды.
- Иди ты, - послышался тихий голос мышки, который словно пробудил ее от всего этого ужаса. Кобыла застыла словно струна, с немой благодарностью во взгляде взглянув на уходящего жеребца, который не желая более общения с черногривой, медленный шагом, со слегка опущенной мордой, двинулся на другой край левады. Она обидела его? Нет, она не могла такое сделать, ибо знала, что такой тип самцов не обижается по каждому пустяку, не пускает сопли и слюни по каждому поводу. Возможно, ее слова лишь натолкнули ее нового знакомого на такую реакцию, но никак не вызвало прямо. Бархатные ноздри Трибут трепыхали, трепыхали словно два флажка, навсегда прикованные к железному столбу, пропуская и исследуя каждый ночной запах, словно полицейская собака. Дыхание животного стало не ровным, раздираясь с желанием пойти за мышастым и остановить его наедине со своими мыслями. Ему нужен был покой сейчас, англичанка это знала, но не хотела это воспринимать всерьез. Опустив морду к траве, буланая прошлась по ней влажными губами, без каких либо эмоций оторвав пару стебельков из общей массы, пустив ее на разделки между рядами зубов. Полчаса назад она мечтала об этом растении, чувствуя предательское урчание в голодном желудке, но сейчас... Все было несколько иначе.
Снова подняв морду ввысь, кобыла с некой тоской в глазах взглянула на мышку, которого окутала ночная тьма и собственное нехотение кого либо видеть, стоял достаточно далеко от буланой, что несколько тревожило последнею. Почему, казалось бы, тревожило? Какое ей вообще дело до этого придурка, глупого, безмозглого? Но может, это всего лишь наивные, поспешные выводы? Тяжело вздохнув, лошадь двинулась вперед, осторожно приподнимая ноги от стебельков травы и снова опуская копыта с железными подковами на землю, приминая к матушке земле, кобыла верно приближалась к мышастику, вскоре замерев в ожидании всего в пяти метрах от обиженного на весь свет существа. Его туманные глаза, с двумя огоньками, словно в конце туннеля, блестели при слабом свете луны. Тоска, боль, обида. Больше ничего в этих глазах буланая не увидела, ибо устало опустив морду, она тихо разрезала ночную тишину сочувствующим шепотом:
- Эй, мышка. Я, - Голд снова замерла в нерешении, взглянув в тусклые глаза своего собеседника, словно ища в них ответ: - не сложно понять, что твоя судьба в чем-то похожа на мою. Я понимаю тебя. У тебя возникнет вопрос - от куда мне знать? Но как же это не увидеть? Увидеть то существо, которое в чем-то похоже на тебя? Твоя реакция. Я бы сделала практически тоже самое, - кобыла издала тяжелый вздох, слегка шевельнув тонкими ушами: - эм... оставлю тебя наедине, мышка, - Шторм развернулась в противоположную сторону и с очередным вздохом двинувшись в неизвестном направлении. Не важно, главное куда-нибудь укрыться в этой ночной мгле.

Свернутый текст

ахах, очередной бред уставшего мозга, нуок.

0

9

Ночь.
Да, пожалуй уже ночь. Хотя звёзды ещё даже не успели выползти на небо, луна ещё не стала единственным светлым пятном в мире темноты, люди ещё не легли спать, зашторив окна, - всё-таки ночь уже наступила. Вечер доживал свои последние минуты, испуганно выбрасывая в мир всё больше прохлады, а день уже и вовсе с покорностью удалился, забрав с собой даже кроваво-оранжевый подол заката. Вот-вот запоют цикады, вот-вот обновится весь воздух, вот-вот заснёт мир резких неприятных звуков. Прекрасней ночи нет ничего.
Она мягко обволакивает своей нежностью, словно мама, укрывающая ребёнка шерстяным пледом, или любимая, отдающая свою половину одеяла мужу... Ласковая. Понимающая. Молча смотрит и улыбается, успокаивает: "Всё нормально. Ещё один день прошел." Мышьяк любил ночь, настолько любил, что даже часто разговаривал с ней вслух, называя то сестрой, то подругой. Ему не хватало понимания, общения, любви, и жеребцу казалось, что ночь может дать ему всё это. По сути Мышьяк был сиротой. Его, как бездомного котёнка, швыряли и швыряли по жизни, обижая и даже не задумываясь. Будь рядом с ним кто-нибудь, способный поддержать и выслушать - Крыса никогда бы не стал таким, как сейчас. Но, как известно, если часто бить в одно и то же место, на теле образуется мозоль. То же самое и с душой: многочисленные рубцы одеревенели, покрыв душу практически непробиваемой коркой, дабы защитить от моральной гибели. Так уж вышло.
Ну, ничего. Сейчас он заснёт, а утром его заберут обратно в денник. Может, даже вымоют там окно. И поменяют подстилку. И всё вернётся на круги своя. Всё станет, как было, и Мышьяк уже вряд ли когда-нибудь увидит эту буланую.. Вот чёрт. Словно выстрел прозвучала в голове эта мысль, разорвав весь вакуум, так тщательно созданный Крысой внутри. "Вот чёрт". А что, собственно, "чёрт"? Что заставило эту фразу вынырнуть именно сейчас, именно в этот момент? Как раз после слов... после... Вот чёрт!!!Неужели?.. Да нет, быть этого не может...
- Эй, мышка. Мышьяк вздрогнул и резко повернул голову в сторону голоса буланой. Она стояла здесь, совсем рядом, без издевательской улыбки или даже намёка на шутку; стояла и, казалось, очень хотела что-то донести до него, что-то совсем не злое, не унизительное... Но как? Зачем?
Жеребец слегка сузил глаза, словно ожидая подвоха. Да почему "словно", ожидая. А так как ждать Крыса не любил, лучшим поступком сейчас он находил либо смыться, либо врезать. И если бы не один нюанс, он был так и сделал. НО.
Никто и никогда не говорил с Мышьяком шепотом. Странно, но это правда. Орали? Да. Истерили? Да. Просто разговаривали? Да. Подлизывались? Да. Умоляли? Опять да. Но шепотом - никогда...
Крыса перестал щурится и просто застыл в ожидании.  Я... снова подала голос кобыла, на миг запнувшись, раздумывая над следующей фразой. Жеребец покорно ждал. Наконец, буланая продолжила:  Не сложно понять, что твоя судьба в чем-то похожа на мою. Я понимаю тебя. У тебя возникнет вопрос - откуда мне знать? Но как же это не увидеть? Увидеть то существо, которое в чем-то похоже на тебя? Твоя реакция. Я бы сделала практически тоже самое. Мышьяк удивлённо поднял брови, не веря услышанному. Что? Что она говорит? Как это, "понимаю тебя"? Как? К-как.. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Мышьяк пристально посмотрел прямо в глаза буланой. Без злости, без желания показать своё превосходство. Он просто пытался заглянуть внутрь кобылы, понять, действительно ли она говорит искренне. Лишний раз всё проверял, как всегда. Он был удивлён, потрясён, сознание испуганно бегало туда-сюда, выкрикивая нелитературные слова. Зачем она подошла? Почему он даже не злится? Куда делось желание уснуть и забыться? ЧТО ПРОИСХОДИТ???
- Эм... оставлю тебя наедине, мышка. - закончила кобыла и медленно двинулась прочь от жеребца. Тот в друг со страхом поймал себя на мысли, что вот-вот выкрикнет "Постой!" и крепко стиснул зубы, по привычке окрысившись. Не на буланую, нет. Сейчас Мышьяк крысился на самого себя. Кретин... только и сумел протянуть испуганный внутренний голос и Крыса тихо выдохнул, взглянув на небо. Что мне делать? по-детски искренне обратился он к ночи, но на этот раз она не ответила. Ночь продолжала всматриваться в душу жеребца своим огромным лунным глазом, освещая всё вокруг, кроме потёмков души Мышьяка, продолжала безмолвствовать, впервые отвернувшись со словами: "Решай сам ты, уже взрослый мальчик." Что ж, матерям всегда кажется, что их дети подросли для определённого шага в жизни и, чаще всего, так это и есть.
Но, получив отказ от своего единственного друга, Мышьяк не на шутку рассердился. На ночь, на себя, на буланую. Эмоции били через край: злость перерастала в ярость, паника в ненависть, желание поговорить в желание сделать больно. Это было как эпилепсия: вот ты стоишь совершенно спокойный, но стоит внутри произойти каким-то процессам - и ты уже бьёшься в эпилептическом припадке. Одиночество, как и эпилепсию, нужно лечить долго и упорно, хотя ни одно, ни второе не залечится полностью. К счастью (или наоборот), вылечить одиночество куда больше шансов, чем эпилепсию, хотя при этом придётся приложить гораздо больше усилий, чем когда лечишь физическое заболевание. Тем не менее, даже такие искренние и правильные фразы, как сказала буланая кобыла, не в состоянии помочь больному почувствовать себя хоть немного лучше. Даже наоборот: пугаясь неизвестного, он обозляется и...
И резким рывком достигает кобылы. Затем очень гнусно и подло - со спины, не предупредив,- запрыгивает на неё и, наваливается всем весом, чтобы не дать возможности убежать. Яростно всхрапнув, Мышьяк втянул ноздрями запах, исходящий от кобылы (которая всё-таки была в охоте) и почувствовал, что возбуждается. Чистая физиология, ничего личного. Для Мышьяка крыть кобыл было работой, отнюдь не удовольствием, он исполнял её просто потому, что так надо. За свою жизнь он научился делать это без любви, без желания, без настроения и всего прочего. Впрочем, так вынуждены поступать чуть ли не все жеребцы и кобылы, идущее в воспроизведение.
Непроизвольно гугкнув, Крыса снова втянул воздух и радостно отметил, что его "дружок" уже готов выполнять свою работу. С трудом сдерживая внезапно охватившее желание кобылы, Мышьяк всё же решил перестраховаться и прикусил буланой холку. Не сильно, так, чисто символически. Не уважал бы - укусил до крови. Отключив сознание, жеребц на несколько минут превратился просто в жеребца. Он не был ни Мышьяком, ни Крысой, ни разумным существом - просто биологический организм, повинующийся инстинктам. Не в силах больше сдерживать себя, Мышьяк быстро заработал бёдрами, пытаясь попасть пенисом в отверствие кобылы. Он тяжело пыхтел и уже покрылся потом - всё-таки разница в росте немного мешала, - но спустя секунд 30 почувствовал, как пенис вошел в буланую. Заработав тазом ещё резче, он несколько раз полностью вогнал своё половой орган в кобылу и, блаженно закрыв глаза, сделал последний, самый кайфовый толчок. Из Крысы фонтаном вырвалась новая жизнь, даря жеребцу непередаваемое наслаждение и на пару секунд погружая его в экстаз. Тяжело выдохнув, он отпустил холку кобылы и осторожно слез на землю, медленно выходя из Рая физических ощущений. Мышьяк стоял, зажмурившись и странно улыбаясь - он никогда не ловил такого кайфа от случки. Постояв несколько секунд с "хозяйством" наружу, Крыса довольно потряс ним, сбрасывая капли спермы, и спрятал пенис обратно. Всё. Дело сделано. Интересно, как отреагирует кобыла на такое свинство, такую подлость?..
Взглянув в глаза буланой, Мышьяк без эмоций в голосе бросил: -Прости. Что ж, ему действительно было жаль, что он так поступил. Просто тех, кто пугает тебя, нужно напугать ещё сильнее, вот и всё. - Наши судьбы совсем не похожи. Ты не жила как я. Откуда тебе знать, что со мной было, что я чувствовал и чувствую? Ты... ты не такая, как остальные. Это здорово. Но я.. я совсем не такой. Поэтому лучше иди спать и не пытайся думать обо всём этом. Утонешь. Хватит того, что я уже утонул. Вряд ли моя судьба стоит больше 1 одной жертвы.

офф

ого, сколько я настрочила.. ОО прости) это за то, что долго не писала х)
п.с. блин, я извращенка какая-то хDD

Отредактировано мышьяк; (30 Сен 2012 18:21:34)

0

10

Свернутый текст

енот еще больший извращенец. хд
И прости на за самый бредовый, не красочный пост - спать хочу =.=

Неизвестно, чего ожидала буланая кобыла, медленно приминая подкованными копытами жидкую, постаревшую и порядком высохшую за лету траву, медленно двигаясь через  ночной туман, буд-то тем самым пытаясь скрыться куда подальше от пытливого взора жеребца. Хотел ли он ее еще покрыть, либо нет - мало это дело меняло, ибо кобыла была явно настроены на другое русло, не желая ничего слышать об этой ненужной ерунде, которая вдруг взвилась на ее несколько слабый хребет, заставляя ежеминутно пытаться сглотнуть застрявший комок в горле. Не то, что бы она боялась того, что массивная туша жеребца взметнулась бы на ее не привыкшую  к этим делам спину - вовсе нет. Ее страх начал свое русло от одно единого воспоминания - давнего, дивного прошлого, с его прекрасным, но буйным детством, где кобыла, родившая  тонконогую чистокровку, играла главную роль. Буланая не хотела быть матерью, не хотела быть пленницей своего собственного живота, который упрямо провисал бы к земле, лишая Голд возможности быстрых, неуловимых движений и, в конце концов, главная проблема, которая заключалась в нудной беременности - они никогда больше бы не вышла на вольные просторы трека, никогда больше бы не услышала дерзкие и наглые слова адресованные ей и сказанные самоуверенными англичанами, которые были твердо уверены в своей победе. Ну а в особенности ей не хотелось лишиться  чувства, когда отбегая от удивленных соперников на добрых десять корпусов, можно было видеть их морды, которые выражали гнев с примесью некого ужаса, а так же слышать славный треск  всех стереотипов, которые, как ни странно, в миг разрушались. Не то, что бы черногривая уважала и любила этот вид спорта - скачки на большие расстояния,  но иногда, собственно, это остается единственной вещью, за что вообще стоило было в этой жалкой жизни  хвататься, за что стоило все еще оставаться в живых, а не разбиться добровольно головой об стенки денника -  пленнителя лошадиных душ.  Ради победы, которую буланая любила больше всего на этом жалком свете, кобыла могла сделать все что вообще возможно для это сделать, дабы тем самым, собственно, унизить ее унизителей. Да и не только это. Победы питали ее, подкидывали бревен в ее душу, дабы она разгорелась все большим пламенем жизни, была та вещь, которая всегда была ее целью. Она не любила носить на своем хребте людей, она не любила постоянные переезды, не уважения к ней, постоянного рвения людей порвать ей рот, сделать больно, навсегда затоптать в нишу, под слой грязи и позора. Она ненавидела все это. Все эти действия, все эти слова - люди буд-то хотели вывести ее из строя, специально, что бы не мучится с ней, а найти более потенциальную лошадь. А ведь у Голд Трибут, чье имя когда-то гремело в газетах не больших городков и деревень, и да же доползало до более значительных мест, была не только потенциальна, но и без сомнения талантлива. Тяжелый вздох заставил песчаные бока пойти ходуном, а тонкие, чуткие уши снова начали вслушиваться в окружающую среду, которая фактически гремела ночными звуками. Слегка повернув морду, Голд все-таки смогла разглядеть в ночной мгле невысокую, одинокую фигуру, которая смотря ей в след настолько пристально, что буланое тело не вольно вздрогнуло, словно от порыва ледяного, осеннего ветра. Да, пусть ее покроют. Пусть она станет племенной клячей. Во всяком случаи все это кончиться. Раз и навсегда.
Мышка рванул с места, дерзко и нагло зайдя на личное пространство англичанки, не спросив у последний разрешения. Мышастая туша всем своим весом взвилась на не привыкшую к этому спину чистокровки, которая резким движением, принося некую боль буланой, провисла, заставляя Дань издать тихое, но резкое ржание, которое так же неожиданно прекратилось как и началось. Кобыла насторожилась, когда крепкие зубы жеребца схватили потертую от седел холку, причинив ей хоть и не боль, но все-таки довольно неприятное ощущение, которое быстро разлилось по всему телу буланой, предупреждая последнюю, что это только начало. Почему она не против всего этого, не сопротивляется воли своего пленителя, как делала всегда? Неужели она и правда успела устать от этой жизни? Не успев она вынести вердикт, который, несомненно, выбил бы из нее последнее желания сопротивляться, как нечто гладкое прошлось возле ее наиболее интимных мест, заставляя кобылу подскочить вперед, но, к сожалению, не сделав себе лучше, ибо туша мышки держала ее на месте, не давая последний сбежать. Извращенец. Я тебе припомню. Если мы еще встретимся. Прекрасно - теперь мне все равно некуда деться. Ну ладно, покажи как ты кроешь кобыл. И только сделай мне больно, поганище, и от твоего  хозяйства ничего не станется. Буланые бока снова пошли ходуном от тихого похрапывания Шторм, когда дружок этой мышастой крысы вошел в нее, заставляя кобылу снова подскочить вперед, пытаясь избавиться от инородного тела, которое так бурно ходило в ней, доставляя ей даже некое удовольствие. Твою кобылу, я что, совсем с ума сошла? Ну нет же, жеребец не отпускал ее, все еще держа  своим весом и активно двигая бедрами, иногда, к сожалению, входя в нее в полную длину, что, если честно, было не из приятных. Меняя тактику, Дань, все так же нервно пофыркивая, пошла задом, иногда подкидывая спиной, все так же пытаясь сбросить нежеланного наездника, который, к сожалению, уже полностью возбудился, и именно поэтому, даже при всем своем желание, он бы не смог отпустить самку. Замотав мордой из стороны в сторону, черногривая все же смогла смириться со своей участью, замерев на месте и не мешая мышастому доделать свое дело, но все-таки в довольно странной позе - со слегка расставленными задними ногам, что, конечно, не было специально, а так же с ошарашенным взглядом, который лихорадочно пытался зацепиться за какую-то вещь, дабы хоть не много успокоиться.
Пару последний толчков инородного тела по ее интимному месту, и мышка, к счастью Голд, отпустил свою пленницу. Всхрапнув, лошадь яростно обернулась на своего обидчика, с предвкушением дожидаясь того, как хорошенько подаст ему урок с не слишком хорошими методами обучения, все-таки буланая была ой как зла. Ноздри нервно трепетали, бока снова и снова вздрагивали, показывая все недовольство Голд Трибут - теперь уже, скорее всего, прошлой скаковой машиной. Наконец все кончилось. Благодаря мышке. Но разве это изменит что-нибудь? Она все равно будет злиться на эту тварь. Причем долго.
- Прости, - послышался хрипловатый голос мышастого, который тем временем, блаженствуя от недавних облегчений, в упор уставился на чистокровку. Теперь он более ничего с ней не сможет сделать. К счастью. 
- К черту сдались мне твои извинения, - проскрипела сквозь зубы буланая, все так же держа на морде характерный оскал. Нет, ну правда, зачем ей извинения этого чудака? Теперь оставалось только в упор ждать объяснений от мышки, иначе он сама выбьет их силой. Хотя какие к черту объяснения? И так все понятно - устал жеребчик ждать.
-   Наши судьбы совсем не похожи. Ты не жила как я. Откуда тебе знать, что со мной было, что я чувствовал и чувствую? Ты... ты не такая, как остальные. Это здорово. Но я.. я совсем не такой. Поэтому лучше иди спать и не пытайся думать обо всём этом. Утонешь. Хватит того, что я уже утонул. Вряд ли моя судьба стоит больше 1 одной жертвы. - снова подал голос жеребчик, ожидая реакции кобылы. Буланая яростно всхрапнула, снова пытливо оглядев жеребца на предмет подвоха. Как же все-таки хотелось, что бы это был сон. Или не хотелось? Сейчас, собственно, это не было важно, ибо буланая заметила маячащую фигурку конюха возле свежевыкрашенного забора, который недовольно пережевывая что-то во рту, подзывал к себе чистокровку. 
- Наши судьбы совсем не похожи! Подумаешь - пару факторов, которые нас несколько различают. Ни более. Я то же всю жизнь страдала, и что дальше? Ути-пути, наша дорогая мышка все равно страдала больше, не так ли? И не надо обо мне беспокоиться.  Аливедерчи, - тонкие уши слегка вздрогнули после этих слов, но тут же успокоились, ибо кобыла, занятая другими делами, резким движением направилась в сторону человека, не соизволив даже обернуться на нового знакомого. Сейчас ее это не волновало.
                

Отредактировано Gold Storm (2 Окт 2012 02:31:46)

0


Вы здесь » Wonderful World Of Horses » FLASHBACK » крысы - добрые твари


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC